Западный мир нас боятся, что мы начинаем их обыгрывать по их же правилам

© mid.ru

Брифинг официального представителя МИД России М.В.Захаровой, Москва, 24 ноября 2016 года

Вопрос: Вопрос касается проекта санкционной резолюции по КНДР. В СМИ продолжают появляться сообщения о том, что США и КНР договорились относительно новых санкций. В частности, они могут затронуть экспорт угля из КНДР в КНР. СМИ упоминают о том, что США и КНР начинают вопрос согласования проекта резолюции с остальными тремя постоянными членами Совета Безопасности ООН. Какой будет позиция России? В СМИ проходит информация, что у России есть несколько вопросов к этому документу.

Ответ: Как я и говорила, работа над резолюцией продолжается. Учитывая, что речь идет о санкционной резолюции, нам потребуется время для межведомственного согласования. Вы прекрасно об этом знаете. Так было и в прошлые разы. Сейчас будем приступать к этой части работы. Без межведомственного согласования подобного рода резолюции, как известно, приниматься не могут, так как они затрагивают соответствующие сферы российской экономики, других отраслей. Нам нужно время для изучения текста и имеющихся предложений. Все это время мы работали, но есть конкретные вопросы, требующие межведомственного согласования.

Вопрос: Мой вопрос касается годовщины трагических событий 24 ноября 2015 года. Последуют ли со стороны МИД России какие-нибудь комментарии по поводу этой годовщины? Насколько нам известно, последние пять месяцев Россия и Турция вступили в диалог, налаживают отношения, но почему-то пока не происходит улучшения условий взаимодействия в отношении турецкого народа, несмотря на то, что в сообщениях из России всегда подчеркивается, что Российская Федерация уважает и любит турецкий народ. Почему при этом не отменены большинство санкций?

Ответ: Я здесь не вижу никакого противоречия. Это касается не только Турции, но и всех стран. Мы повторяли и повторяем простую истину о том, что: очень просто испортить отношения, а вернуть все на прежние позиции очень сложно по объективным причинам. Безусловно, есть желание, но в данном случае речь идет о процессе. Было упущено очень много времени. К сожалению, это было не просто время бездействия, но время активных действий в направлении ухудшения отношений. Сейчас шаг за шагом постепенно и планомерно мы занимаемся восстановлением уровня двусторонних отношений.

Что касается той трагедии, которая произошла год назад, то мне кажется, что сегодня, в день годовщины, полагаю, что комментарии должна давать турецкая сторона. Мы сказали уже очень много. Надо отметить, что турецкая сторона сделала соответствующие выводы, на основе которых было принято решение о восстановлении отношений. Я думаю, что соответствующие уроки были извлечены турецкой стороной. Был запущен механизм восстановления отношений.

Вопрос: После победы Д.Трампа на президентских выборах появился ряд статей, прогнозирующих активизацию США в урегулировании нагорно-карабахского конфликта. Как МИД России оценивает работу американской стороны на этом направлении в этом году? Как МИД России относится к возможной активизации американского посредничества в 2017 году?

Ответ: Я считаю, что всегда есть, к чему стремиться в том, что касается интенсификации работы сопредседателей Минской группы (МГ) ОБСЕ. Говорить о том, что у нас есть некие конкретные оценки персональных усилий, в данном случае нельзя. Я бы сегодня не стала давать каких бы то ни было конкретных оценок. Повторю, учитывая сложность этой проблемы, печальные новости из этого региона и то, что эта проблема связана непосредственно с судьбой живущих там людей, можно пожелать сопредседателям МГ ОБСЕ еще большей интенсификации усилий. В данном вопросе от интенсификации хуже не станет. Нужно прикладывать значительные усилия для продвижения этого процесса вперед. Это мы можем только приветствовать.

Могу также ответить на поступивший от «Азери-Пресс» вопрос относительно того, что США и Франция объявили о смене сопредседателей Минской группы ОБСЕ, и планирует ли российская сторона сменить сопредседателя.

Полагаем смену сопредседателей со стороны США и Франции рутинной ротацией послов. Они отработали определенный срок на данном направлении и переводятся на другой участок. Мы не видим в этом никакой политической составляющей.

Что касается И.В.Попова, сопредседателя с российской стороны, то он, как известно, продолжает заниматься проблематикой НКУ.

Вопрос: Отразится ли размещение на Курильских островах береговых ракетных комплексов «Бастион» и «Бал» на переговорах 3 декабря и переговорах по мирному договору в целом?

Ответ: Что касается размещения на южных Курилах ракетного комплекса «Бастион», то в Российской Федерации на плановой основе осуществляются мероприятия в рамках оборонного строительства. Цель – последовательное укрепление национальной безопасности. Именно в русле такой линии и были дислоцированы береговые ракетные комплексы на южных Курилах, являющихся неотъемлемой частью российской территории.

За более подробной информацией по данному вопросу следует обратиться в Министерство обороны Российской Федерации – это их компетенция.

Вопрос: В Эстонии сменилось Правительство.

Ответ: Мы здесь ни при чем.

Вопрос: Впервые за 15 лет к власти пришла центристская партия, та самая, которая голосовала против переноса памятника воинам-освободителям. В качестве первого шага они предложили отойти от концепции перевода всех русских школ на эстонский язык и уже получили упрек за то, что это промосковское правительство. Изменится ли что-то в российско-эстонских отношениях?

Ответ: Мы давно выступаем за то, чтобы что-то изменилось. Вы видите, куда катятся отношения не столько даже России и ЕС, сколько внешняя политика самого ЕС, которая имеет прямое, очень негативное влияние на внутреннюю политику ряда стран Европейского союза. Можно сколько угодно жить этими иллюзиями, запрещать СМИ, отключая их вещание, а потом в один прекрасный день проснуться утром и сказать, что результаты выборов стали неожиданными. Это все звенья одной цепи. Если не видеть реалий, все время действовать в противоход, не понимать реальной выгоды, пугать несуществующими угрозами, то происходят процессы, связанные с отрывом от реальности.

Мы все время, даже в самые сложные моменты наших отношений с ЕС, НАТО, с отдельными странами говорили о том, что для нас приматом является взаимодействие и сотрудничество, которое не предполагает полного отказа от национальной политики, собственных интересов, не подразумевает отсутствия проблем в принципе, но предполагает, что проблемы не ставятся во главу угла и что любые вопросы можно либо решать, либо сближать по ним позиции, если даже их невозможно решить. Мы всегда исходили из этого. Если есть такая возможность, если она появляется, в частности, в Эстонии, если пришедшие к власти люди высказываются в пользу нормализации или хотя бы дальнейшего неусугубления отношений, то мы только «за». Не потому, что это важно для нас, а потому, что это будет иметь позитивный отклик как для нас, так и для Эстонии, и, думаю, для ЕС в целом.

Что касается памятников, то я не понимаю одного. Свой вопрос я обращаю не только к людям, живущим в зарубежных странах, но и к нашим гражданам, НПО, антифашистским организациям и выступающим за недопустимость ксенофобии, реинкарнации фашизма, национализма и любых его проявлений. Почему ваш голос так незаметен и неслышен в дни, когда сносят памятники в странах Прибалтики или Восточной Европы? Нам очень нужна ваша поддержка, потому что это не только вопрос МИД. Безусловно, мы выражаем государственную позицию, и нам очень важно знать, что наш голос не единственный, что есть голоса НПО. В эти самые дни, когда вы видите информацию и получаете сообщения о сносе памятников, о том, что сбиваются таблички, что памятники оскверняются, не проходите мимо, не будьте равнодушными. Большая дорога начинается с небольшого шага. Ваш голос будет действительно очень востребован. Можно писать письма, собирать подписи, делать все, что угодно (в рамках закона) для того, чтобы говорить, что переносы памятников – вещь неприемлемая. Нельзя заниматься антифашистской деятельностью только от юбилея к юбилею, нельзя говорить о недопустимости национализма и при этом видеть, как уничтожаются памятники тем, кто своими жизнями заплатили за свободный от национализма мир. Нельзя проходить мимо таких вещей. Очень нужен голос НПО.

Повторюсь, мы готовы взаимодействовать с Эстонией и всегда к этому открыты.

Вопрос: Можно ли использовать в качестве основы начала нового раунда переговоров с умеренной оппозицией в Сирии последние высказывания Президента АРЕ А.-Ф.Х.Ас-Сиси, который заявил о необходимости поддерживать вооруженные силы САР? Возможно ли создание нового формата переговоров с участием Сирии, Египта и Турции?

Ответ: Что касается Вашего вопроса относительно формирования некого альянса между странами, то, конечно, это дело самих стран объединяться в те или иные форматы или нет. Если им это нужно, если это поможет им в контртеррористических усилиях, то, наверное, это им решать. На наш взгляд, все форматы, которые необходимы для продвижения по направлению к сирийскому урегулированию, имеются. Есть СБ ООН, МГПС, т.н. усеченная, компактная группа в рамках МГПС, двусторонние контакты между Россией и США, информационные центры, которые действуют в регионе, переговорные механизмы в Женеве. Есть все, нет главного – желания у наших партнеров, в частности, у США, на практике реализовывать то, что они обещали сделать, а именно отмежевать террористов от неких умеренных, от т.н. политической оппозиции, которая уже стала вооруженной, чтобы отмежевав их, начать уничтожать в полную силу террористов и делать это совместно. Все форматы существуют. Нужно только желание.

Вопрос: Говорят, что некоторые страны в арабском мире поменяли свою позицию относительно необходимости ухода со своего поста Президента САР Б.Асада. Есть ли возможность того, что в России или еще где-то состоится новый раунд переговоров с оппозицией по Сирии?

Ответ: Концепция относительно приоритетности снятия режима интенсифицировалась по мере развития предвыборной президентской кампании в США. Это было понятно и очевидно, на это была сделана ставка. Во многом поэтому, из-за этой предвыборной гонки, когда так или иначе была нужна победа любой ценой и в качестве трофея был обозначен сирийский режим, на карту ставилось все. Поэтому мы так часто слышали заявления относительно того, что Б.Асад должен уйти, режим должен пасть.

К сожалению, все договоренности, которые мы заключали, например, двусторонние сентябрьские договоренности с США, не выполнялись. Связано это было с тем, что превалировала концепция т.н. победы над режимом любой ценой ради того, чтобы «лить воду на мельницу» одного из кандидатов.

Как Вы заметили, сразу после завершения выборной кампании, буквально через день или два Президент США Б.Обама отдал распоряжение о захвате, аресте и нейтрализации боевиков и главарей «Джабхат ан-Нусры». К сожалению, это заявление прозвучало очень поздно, потому что во многом время было потеряно.

Конечно, есть надежда, что в связи с окончанием этой предвыборной гонки, этого марафона (очень длительного марафона, потому что, по нашим оценкам, все-таки предвыборная кампания в США началась не за полгода и не за год, а задолго до этого, чтобы прийти с соответствующими результатами к ноябрю 2016 года) даже еще в ходе работы уходящей команды, у американцев будет больше реализма. Р еализм заключается только в одном: прежде всего, нужно провести размежевание террористов и некой умеренной оппозиции. То, что обещал сделать Вашингтон практически год назад, надо сделать сейчас. Есть ощущение, что все-таки может возобладать реалистичное отношение к тому, что происходит в Сирии, хотя я понимаю, что делать им это сложно, тяжело, потому что ангажировались они совершенно на другое. Но мы исходим из того, что это единственный путь. Не смена режима, не разговоры о его виновности во всех грехах, а в первую очередь, отмежевание террористов от оппозиции и зачистка территории от террористических организаций.

Вопрос: Вы сказали, что если будут реальные меры со стороны Европы, то Россия сможет принять ответные меры. Какие меры?

Ответ: Вы же знаете, что, к сожалению, эти ответные меры уже принимались. Наш корреспондент в Польше был объявлен персоной нон грата и лишен аккредитации. Мы в свою очередь лишили аккредитации собкора польского СМИ в Москве. Мы думали, что история на этом закончится, но польские власти пошли еще дальше: они закрыли въезд нашему корреспонденту на несколько лет не только на территорию Польши, но и на территорию всего шенгенского пространства. Соответственно, были предприняты зеркальные меры в отношении польского корреспондента.

Аналогичная ситуация была с Чехией, когда нашим корреспондентам начали чинить различные препятствия и аннулировали аккредитации. Мы заявили о том, что сделаем ответный шаг. Как мы поняли, после этого наши корреспонденты начали нормально там работать, но аккредитации им не вернули. Соответственно, мы приостановили процедуру в отношении чешских корреспондентов в Москве. Мы будем вынуждены прибегать к таким зеркальным мерам потому, что других вариантов у нас не остается. За последнее время не было таких случаев, за которые можно было бы обвинить Москву в некорректном и политически пристрастном отношении к зарубежным корреспондентам, несмотря на тот ужас и мракобесие, которые творятся в западных СМИ, начиная от обложек журналов, и заканчивая русофобией на их страницах. Я уже не говорю про телевидение. Никогда наша рука не тянулась к тому, чтобы запретить, отнять, выдворить, закрыть или выслать. Если есть возможность, то мы всегда говорим, опровергаем, публикуем материалы, называем фактические данные взамен тех, которые были опубликованы, используем все средства цивилизованной реакции на то, что нам не нравится, никогда при этом не блокируя работу западных корреспондентов.

Приведу один случай. Это были переговоры в Женеве в разгар кризиса на Украине. Переговоры были очень сложные, в них участвовал Министр иностранных дел России С.В.Лавров и другие делегации. Мы собирали пресс-конференцию в месте этих переговоров. Это было два года назад. Я шла по коридору и увидела опечаленного журналиста. Я подошла к нему и спросила, что случилось. Он недовольно ответил, что он представитель украинских СМИ. Я спросила у него, не хочет ли он присоединиться к пресс-конференции, которая должна состояться у С.В.Лаврова, на что он сказал, что хотел бы, но кто его туда пустит. Я спросила, почему нет. Он с таким удивлением на меня посмотрел! Неужели он может поприсутствовать на нашей конференции? Я ответила, что, конечно, может, и не просто может, а получит первый вопрос, чтобы было понимание, что его не лишили слова. Мы делаем все для того, чтобы даже те СМИ, которые не скрывают ангажированного подхода, видели со стороны России профессиональное и нормальное, а не политически мотивированное отношение.

Откровенно говоря, я никак не могу понять чего боятся наши западные коллеги. Я не могу назвать то, что происходит иначе, как страхом. Когда читаешь текст, принятой вчера Европарламентом резолюции, то там везде сквозят глупость и страх. Мы не боялись работать с инкорами никогда, даже когда были очень тяжелые моменты, и у нас не было опыта взаимодействия на такой открытой основе. Советский Союз не отличался открытостью, тем более в отношении иностранных корреспондентов. Нам нужно было многому учиться. В первые годы существования демократической России, когда не было механизмов работы с инкорами и никто не знал, как это делается, даже тогда не боялись и шли вперед. Чего сейчас боится Европа — совершенно непонятно.

Вопрос: Это все касается нас, поэтому дайте нам возможность сделать вывод, может и неправильный. Если в Европе будут приняты конкретные меры по отношению к российским СМИ, то за них будем платить мы, иностранные корреспонденты, не так ли?

Ответ: Здорово, что вы это понимаете. Мы пытаемся об этом сказать. Когда мы аннулировали аккредитацию польскому корреспонденту В.Радзивиновичу, я пыталась достучаться до польских властей и сказать о том, что мы делаем больно людям, которые в этом не виноваты. Но простите, если вы делаете больно российским корреспондентам, как мы можем на это реагировать? Мы же не можем вас силой заставить все-таки дать им работать. Вы должны понимать, что «бьете» не по нам, а по людям, которые вообще ни в чем не виноваты. Но мы ведь об этом говорили и думали, что польские власти остановятся в этой своей совершенно беспочвенной боязни российских корреспондентов. Сейчас мы понимаем, за что они ополчились на Л.Свиридова. Все стало понятно. Они придумали миллион историй, не имеющих отношения к действительности. Потом оказалось, что поводом было то, что он «посмел» организовать выставку памяти своего коллеги по информационному агентству А.Стенина, который работал на Украине. Это была выставка не лозунгов, а выставка фотографий. И за это его наказали.

Парадокс в том, что к самой Польше, в том числе в плане демократичности происходящих там процессов, у ЕС есть большие вопросы. Но когда Польша действует в отношении российских корреспондентов, никто в Евросоюзе не считает нужным одергивать Варшаву. Да, могу отметить, что за последнее время Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ Д.Миятович начала более активно реагировать на то, что происходит в отношении российских корреспондентов. Но этой реакции недостаточно. Недостаточно просто в «Твиттере» написать, что нужно разобраться с тем, что произошло. Нужно разбираться, делать выводы и наказывать тех, кто блокирует свободу слова и свободу работы журналистов.

Западный мир нас столько лет учил играть по их правилам, что мы научились. Но проблема в том, что они, на мой взгляд, боятся, что мы начинаем их обыгрывать по их же правилам. Тогда зачем они призывали нас выучить эти правила? Тогда мы бы играли по своим, а они по своим. Но мы выучили их правила и начали играть в их игру. Если мы играем лучше, то это не наша проблема. Теперь вместо того, чтобы продолжать эту «шахматную партию», они начинают хвататься за «шахматную доску» и «бить» игрока.

Вопрос: В последнее время мы наблюдаем, что некоторые иностранные эксперты, участвуя в дебатах на российских телеканалах, «переходят границу», оскорбляя Россию. Это разве свобода слова? Например, последний случай, произошедший в ходе эфира программы на телеканале ТВЦ.

Ответ: Это очень сложный, дискуссионный вопрос о том, где заканчивается свобода слова и начинаются оскорбления. Очень сложно не перейти грань, чтобы используя имеющиеся законы, не начать каким-то образом преследовать за инакомыслие. При этом, конечно, существует такое понятие, как оскорбление. Но это вопрос к экспертному сообществу – Союзу журналистов России, Международной федерации журналистов. Думаю, что они должны сказать свое веское слово. Это вопрос, который, в первую очередь, должны решать профессиональные эксперты. Конечно, все имеют право высказаться - и журналисты, и общество. Именно сами журналисты должны решать, где эта грань была пересечена, а где, наоборот, люди не переступили черту дозволенного. Соответствующие институты и союзы журналистов знают, что такое журналистская этика. Думаю, что они должны давать соответствующие оценки конкретным случаям.
25.11.2016 01:21
228

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Возможно вам будет интересно
МИД РФ осудил чествование легионеров Waffen SS в Латвии
В Европе всё больше стран, выступающих против продления санкций в отношении РФ
Сергей Лавров и Хосе Мануэль Гарсиа-Маргальо обсудили в Москве актуальные вопросы двухстороннего сотрудничества
При нем Сингапур из страны "третьего мира" превратился в один из главных финансовых центров мира
В связи с подделкой документов об образовании
Долг Греции составляет 315 миллиардов евро, но это греков не смущает
Европе без газа и нефти России будет очень сложно