Трамп, Путин и новая холодная война

Illustration by Christoph Niemann

The New Yorker, США

Эван Оснос (Evan Osnos), Дэвид Ремник (David Remnick), Джошуа Яффа (Joshua Yaffa)

Что стоит за вмешательством России в выборы 2016 года, и что ждет нас впереди? Многие аналитики считают, что хакерские атаки на НКДП — это просто мелкая стычка в большой войне против западных институтов и альянсов.

1. Уязвимые цели

12 апреля 1982 года руководитель КГБ Юрий Андропов приказал сотрудникам внешней разведки приступить к осуществлению «активных мероприятий», нацеленных против переизбрания Рональда Рейгана. В отличие от классического шпионажа, предусматривающего сбор иностранных секретов, активные мероприятия имеют целью оказывать влияние на ход событий и на ослабление враждебных государств посредством фальшивок, подставных организаций и множества других методов и способов, разработанных и доведенных до совершенства в годы холодной войны. Советское руководство считало Рейгана непримиримым милитаристом. Согласно обширным запискам высокопоставленного офицера КГБ и архивариуса Василия Митрохина, который позже перебежал в Великобританию, советская разведка пыталась проникнуть в национальные комитеты двух ведущих американских партий, популяризовать лозунг «Рейган — это война» и дискредитировать президента, представив его коррумпированным прислужником военно-промышленного комплекса. Эти усилия не принесли заметного результата. Рейган победил в 50 штатах из 59.

Активные мероприятия использовались обеими сторонами на всем протяжении холодной войны. В 1960-х годах офицеры советской разведки распространяли слухи о том, что правительство США было причастно к убийству Мартина Лютера Кинга. В 1980-х они распространяли слухи о том, что американские спецслужбы создали в Форт-Детрике, штат Мэриленд, вирус СПИДа. Они регулярно оказывали помощь и содействие партиям левого толка и повстанческим движениям. ЦРУ, со своей стороны, пыталось свергнуть правящие режимы в Иране, Бразилии, Чили, Панаме, на Кубе и на Гаити. При помощи денег, пропаганды, а порой и насильственных действий оно пыталось повлиять на результаты выборов и отобрать победу у левых партий в Италии, Гватемале, Индонезии, Южном Вьетнаме и Никарагуа. После распада Советского Союза в начале 90-х ЦРУ попросило Россию отказаться от активных мероприятий по распространению дезинформации, могущей навредить американским интересам. Москва пообещала это сделать. Но когда в 2000 году на сторону американцев перешел руководитель российской резидентуры в Нью-Йорке Сергей Третьяков, он рассказал, что Москва никогда не сокращала размах своих активных мероприятий. «Ничего не изменилось, — написал он в 2008 году. — Россия сегодня делает все возможное, чтобы дискредитировать США».

Владимир Путин, с готовностью обвиняющий Запад в лицемерии, часто указывает на эту историю. Он видит прямую связь между западной поддержкой антироссийских «цветных революций» в Грузии, Киргизии и на Украине, в результате которых были свергнуты коррумпированные руководители советской эпохи, и тем одобрением, с которым Запад отнесся к восстаниям арабской весны. Пять лет назад Путин обвинил госсекретаря Хиллари Клинтон в причастности к организации антикремлевских протестов на Болотной площади в Москве. «Она задала тон некоторым нашим деятелям внутри страны и дала сигнал, — сказал Путин. — Ее сигнал был услышан, и при помощи Госдепа США они взялись за работу». (Никаких доказательств в подтверждение своего обвинения он не представил.) Путин полагает, что неправительственные организации и группы гражданского общества, такие как National Endowment for Democracy, Human Rights Watch, Amnesty International и наблюдавшая за выборами организация «Голос» это плохо замаскированные инструменты для смены режимов.

Американские руководители, управляющие этой системой, в которой Путин видит угрозу собственной власти, называют его риторику whataboutism («какнасчетизм»). Это пропагандистская тактика фальшивой нравственной равнозначности. Заместитель советника по национальной безопасности в администрации Обамы Бенджамин Родс (Benjamin Rhodes) один из тех, кто отвергает путинскую логику. Вместе с тем, он говорит, что «Путин не во всем неправ», и добавляет, что мы в прошлом «тоже занимались свержением режимов по всему миру». «У него в руках достаточно веревки, чтобы нас повесить», — замечает Родс.

Президентская кампания 2016 года в США вызвала острый интерес у Путина. Он терпеть не мог Обаму, который ввел экономические санкции против путинских дружков после аннексии Крыма и вторжения на восток Украины. (Российское государственное телевидение насмехалось над Обамой, называя его «слабым», «нецивилизованным» и даже «евнухом».) По мнению Путина, Клинтон была еще хуже, являясь олицетворением либерально-интервенционистской разновидности американской внешней политики. На его взгляд, она воинственнее Обамы и является серьезным препятствием для снятия санкций и восстановления геополитического влияния России. В то же время, Путин тонко льстил Трампу, который неожиданно позитивно отзывался о его силе и эффективности как лидера страны. Еще в 2007 году Трамп заявил, что Путин проводит огромную работу по восстановлению имиджа России, а также перестраивает страну. Перед поездкой в Москву на конкурс «Мисс Вселенная» в 2013 году Трамп написал в Твиттере, что в случае знакомства с Путиным этот человек мог бы стать его лучшим другом. Во время предвыборной кампании Трамп с удовольствием говорил о том, что Путин превосходный лидер, на фоне которого администрация Обамы превратилась в посмешище.

Для интересующихся активными мероприятиями цифровая эпоха создала гораздо более увлекательные возможности, чем все то, что существовало в эпоху Андропова. Национальные комитеты Демократической и Республиканской партии предоставили то, что эксперты из сферы кибербезопасности называют «большой площадью для атаки». Хотя эти комитеты занимались политикой на самом высоком уровне, они не имели той защиты, которой обеспечены важные государственные органы. У председателя штаба Хиллари Клинтон Джона Подесты, который также возглавлял штаб Билла Клинтона, были все основания опасаться незащищенности современных коммуникаций. Будучи старшим советником в Белом доме при Обаме, он был причастен к цифровой политике. Но даже он не побеспокоился о том, чтобы установить для своего почтового ящика такую элементарную защиту как двухступенчатая проверка.

«Честный ответ состоит в следующем: я вместе со своей командой был необоснованно уверен в том, что мы внимательны и осторожны, нажимая на кнопки», — сказал Подеста. Как-то раз он получил фишинговое сообщение, якобы от команды Gmail, которая призывала его «немедленно сменить пароль». Системный администратор, которого попросили проверить подлинность этого сообщения, по ошибке сказал, что оно «настоящее».

Американский политический ландшафт также очень сильно уязвим для дезинформации. Это ложная информация, призванная опровергнуть официальную версию событий или даже само понятие достоверной истины. Сегодня американцы в плане идеологии расколоты так, как не были расколоты в течение последних 20 лет, о чем свидетельствуют данные опросов исследовательского центра Pew. Доверие американцев к ведущим средствам массовой информации опустилось до исторического минимума. Такая раздробленность СМИ ведет к появлению конспирологических теорий о чем угодно, начиная с места рождения Обамы (якобы это Кения) и до причины климатических изменений (китайские козни). Формируя свою политическую самобытность, Трамп поддерживал и продвигал такие теории.

«В свободных обществах часто возникает раскол, потому что у людей есть собственные взгляды. Именно этим пыталась воспользоваться советская разведка, а теперь и российская, — сказал бывший генерал КГБ Олег Калугин, который с 1995 года проживает в США. — Цель при этом заключается в том, чтобы углубить такой раскол». Такая стратегия становится особенно ценной, когда такая страна как Россия, которая значительно слабее Советского Союза, ведет геополитическую борьбу с более сильным противником.

В начале января, за две недели до инаугурации нового президента, директор Национальной разведки Джеймс Клэппер опубликовал рассекреченный доклад, в котором сделан вывод о том, что Путин распорядился провести операцию по оказанию воздействия на выборы, чтобы помешать избранию Клинтон, укрепить позиции Трампа и «подорвать доверие общества к демократическому процессу в США». В этом рассекреченном докладе больше утверждений, чем доказательств. Офицеры из спецслужб говорят, что это вызвано необходимостью скрыть их методы сбора информации.

Критики данного доклада неоднократно отмечали, что разведывательные органы в преддверии войны в Ираке подтверждали ложные сообщения о наличии у этой страны оружия массового уничтожения. Однако в разведывательном сообществе не было единого мнения о состоянии иракских разработок в этой сфере. Но вопрос об ответственности России за предвыборные кибератаки в 2016 году не вызвал столь острых разногласий. 17 федеральных разведывательных ведомств согласились с тем, что ответственность за хакерские взломы несет Россия.

Давая показания в конгрессе, Клэппер рассказал о беспрецедентных российских попытках вмешательства в американский избирательный процесс. Эта операция включала хакерские взломы электронной почты демократов, публикацию украденных материалов на сайте WikiLeaks, а также манипуляции в соцсетях с целью распространения «фейковых новостей» и информации в поддержку Трампа.

Сначала Трамп насмехался над следственными действиями по раскрытию хакерских атак, называя это охотой на ведьм. Он говорил, что эти атаки мог осуществить кто угодно — китайцы, русские или «кто-то весом 180 килограммов, сидя в своей постели». Автор книги о КГБ «Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ» Евгения Альбац рассказала, что Путин по всей видимости не верил в возможность изменить результаты выборов, но из-за антипатии к Обаме и Клинтон он сделал все возможное, дабы поддержать платформу Трампа и ослабить доверие Америки к своей политической системе. Путин не хотел, чтобы эта операция проводилась тайно, сказала Альбац. «Он хотел сделать ее максимально публичной. Он хотел, чтобы о его присутствии стало известно. Он хотел показать: невзирая ни на что, мы можем войти к вам в дом и сделать все, что захотим».

2. Холодная война 2.0

Что весьма примечательно, администрация Обамы узнала об этой хакерской операции только в начале лета, спустя девять месяцев после того, как ФБР впервые предупредило НКДП о фактах взлома. Но и после этого она не хотела реагировать на это слишком сильно, опасаясь, что ее обвинят в узкопартийных пристрастиях. Руководители Пентагона, Госдепартамента и разведывательных ведомств проводили летом совещания, но при этом все их внимание было приковано к тому, как защитить государственные избирательные комиссии и избирательные системы от хакерских взломов в день голосования.

Такая осторожность вызвала раздражение в окружении Клинтон. «Мы понимаем, что они в трудном положении, — сказал один из старших советников Клинтон. — Но что, если бы Барак Обама пришел в Овальный кабинет или в восточное крыло Белого дома, и сказал: „Сегодня я хочу проинформировать вас о том, что Соединенные Штаты подверглись нападению. Российское государство на самом высоком уровне пытается повлиять на наше драгоценнейшее достояние, каким является наша демократия. Но я этого не допущу". Подавляющее большинство американцев прислушалось бы к нему, и взяло это себе на заметку. Моя позиция такова: мы не имеем права возлагать вину за результаты выборов на кого бы то ни было. Но меня озадачивает и приводит в недоумение то, что сделала администрация. Трудно понять, почему это не вызвало настоящую пожарную тревогу в Белом доме».

Окружение Обамы, критикующее команду Клинтон за то, что она не смогла победить в таких с виду надежных штатах как Висконсин, Мичиган и Пенсильвания, настаивает, что Белый дом действовал как надо. «Что мы могли сделать?— спрашивает Бен Родс. — Мы сказали, что они занимаются этим, а поэтому каждый должен был понимать, что все материалы WikiLeaks и информационные вбросы связаны с Россией. Мы никак не могли остановить публикацию электронной переписки и фейковых новостей….. Мы могли только разоблачить это».

В сентябре прошлого года на саммите «двадцатки» в Китае Обама обвинил Путина в хакерских атаках и сказал ему «прекратить это», а самое главное — держаться подальше от избирательных участков в ноябре. Он сказал, что в противном случае будут «серьезные последствия». Путин не стал ни опровергать, ни подтверждать попытки хакерских взломов, однако ответил Обаме, что Соединенные Штаты издавна финансируют средства массовой информации и организации гражданского общества, вмешивающиеся в дела России.

В октябре, когда свидетельств российского вмешательства стало больше, руководство органов национальной безопасности провело совещание, чтобы выработать план ответных действий. Предложения были самые разные, от публикации компрометирующей информации о российских руководителях, включая их банковские счета, и до кибернетической операции против Москвы. Госсекретаря Джона Керри беспокоило то, что данные планы могут сорвать дипломатические усилия, направленные на налаживание сотрудничества между Россией и Западом в Сирии, хотя эти усилия в итоге провалились. В конце совещания руководители единогласно договорились о взвешенном подходе. 7 октября администрация выступила с заявлением, выразив уверенность в том, что русские совершили хакерский взлом компьютеров НКДП. Администрации не нужна была чрезмерная реакция, которая могла показаться излишне политизированной, из-за чего утверждения Трампа о подтасовках на выборах зазвучали бы намного убедительнее.

Белый дом выискивал признаки того, что российские спецслужбы, как сказал один из руководителей американской системы национальной безопасности, «перешли грань между тайным влиянием и негативным воздействием на подсчет голосов». Он не нашел таких доказательств. В то время в гонке лидировала Клинтон, и из-за этого Обама решил не реагировать слишком агрессивно. «Если бы наша реакция была слишком резкой, это негативно отразилось бы на выборах», — сказал этот руководитель.

Чувство осторожности превалировало и в период передачи власти, потому что Обама хотел сделать это упорядоченно. Госсекретарь Керри предложил создать независимую группу от обеих партий и расследовать факты российского вмешательства в выборы. Ее планировалось создать в составе пяти демократов и пяти республиканцев по образу и подобию комиссии по расследованию терактов 11 сентября, которая опросила более 1 200 человек. По словам двух высокопоставленных руководителей, Обама рассмотрел предложение Керри, однако отверг его, поскольку был убежден, что республиканцы в конгрессе посчитают такую комиссию пристрастной. Один помощник, который выступал за создание комиссии, заявил: «Она бы запустила процесс, который Трампу было бы трудно остановить. А сейчас создать ее стало гораздо труднее».

Во время передачи власти чиновники из администрации Обамы слышали, что Трамп каким-то образом скомпрометирован русскими или обязан определенным российским кругам. «Русские вкладывают инвестиции в людей, не зная точно, каков будет результат, — сказал один высокопоставленный руководитель из администрации. — Они также получают рычаги давления на этих людей». Убедительных доказательств таких подозрений в отношении Трампа пока нет. Другой руководитель из администрации заявил, что в период передачи власти у разведки появились секретные данные о многочисленных контактах между соратниками Трампа и российскими представителями. Но не было ничего такого, что указывало бы на содействие Трампу или вмешательство в процесс выборов. «У нас не было четкой информации о преступном сговоре, насколько мне известно», — сказал этот руководитель. Но данный вопрос пока окончательно не решен, и вполне возможно, что он окажется в центре внимания расследования конгресса.

Ко дню инаугурации 20 января появилось достаточно улик, свидетельствующих о широкомасштабной российской операции. Это заставило действующую власть сформировать объединенную рабочую группу в составе представителей ЦРУ, ФБР, АНБ и подразделения Министерства финансов по расследованию финансовых преступлений. Три сенатских комитета, включая комитет по разведке, начали собственные расследования. Некоторые демократы обеспокоены тем, что администрация Трампа может попытаться остановить эти расследования. Хотя сенаторы из комитета по разведке не могут разглашать секретную информацию, у них есть способы выразить озабоченность. Спустя три недели после выборов демократ из Орегона Рон Уайден (Ron Wyden) и еще шесть членов комитета направили Обаме открытое письмо, в котором заявили: «Мы считаем, что есть дополнительная информация о российском правительстве и американских выборах, которую необходимо рассекретить и предать огласке». На январских слушаниях Уайден пошел еще дальше. Задавая вопросы директору ФБР Джеймсу Коми, Уайден спросил, снимет ли он гриф секретности с информации на эту тему и сообщит ли он ее «американскому народу». Коми ответил: «Я не могу об этом говорить». Уайден своего добился.

Давая затем интервью, он сказал: «Меня все больше беспокоит то, что такое засекречивание информации все чаще служит интересам политической, а не национальной безопасности. Мы хотели обнародовать это до прихода к власти новой администрации. Не помню, чтобы семь сенаторов присоединились к просьбе о рассекречивании информации». Отвечая на вопрос о том, были ли, по его мнению, ненадлежащие контакты между штабом Трампа и российскими представителями, Уайден сказал: «Я не могу об этом говорить». Значит, он не хотел раскрывать секретную информацию. «Но я могу сказать вам следующее, — продолжил он. — Я, как и много месяцев назад, продолжаю считать, что информации больше, чем можно засекретить. Когда иностранная держава вмешивается в работу американских институтов, нельзя просто так сказать, что в этом нет ничего особенного, и так и оставить это дело. Здесь присутствует и исторический императив». Просмотрев засекреченные материалы, высокопоставленный демократ из Виргинии Марк Уорнер (Mark Warner), работающий в сенатском комитете по разведке, так сказал об этом расследовании: «Возможно, это самая важная работа из всего того, чем я занимался в своей общественной жизни».

За две недели до инаугурации сотрудники спецслужб проинформировали Обаму и Трампа о досье из непроверенных утверждений, которое составил бывший работник британской разведки Кристофер Стил (Christopher Steele). Это досье на 35 страницах, где есть рассказы о поведении Трампа во время поездки в Москву в 2013 году, растиражировали по разным средствам массовой информации исследователи, выступавшие против кандидатуры Трампа. Вывод Стила состоял в том, что у России есть на Трампа материал личного и финансового характера, который она может использовать для шантажа кандидата в президенты. В материалах досье говорится, что русские на протяжении нескольких лет «обхаживали Трампа, поддерживали и помогали ему». По словам действующих и бывших государственных чиновников, похотливые детали досье вызвали сомнения у некоторых представителей разведывательного сообщества, которые посчитали, что это слишком эксцентричный материал, чтобы представлять его президенту. Но в последующие недели некоторые наименее взрывоопасные утверждения подтвердились, в частности те, которые относятся к разговорам с иностранцами. «Они продолжают анализировать материалы досье, и в основе своей эти материалы подтверждаются», — сказал один представитель спецслужб. Некоторые специалисты считают, что русские собирали информацию на Трампа во время его поездки в Россию в 2013 году по той причине, что он встречался с олигархами, которые могли скрывать свои деньги за границей, что, по мнению Путина, является признаком неблагонадежности.

Трамп назвал это досье фальшивкой. Представитель Путина заявил, что это вымысел. Но до обнародования этого досье сенатор Джон Маккейн передал его в ФБР; а позднее некоторые его коллеги заявили, что эти материалы должны стать частью расследования против Трампа. Республиканец из Северной Каролины Ричард Берр (Richard Burr), возглавляющий сенатский комитет по разведке, пообещал расследовать это дело «везде, куда укажет нам разведка».

По мнению многих руководителей из сферы национальной безопасности, взлом электронной почты был составной частью более масштабной и очень тревожной картины. Они заговорили о стремлении Путина подорвать доверие американцев и ослабить западные дипломатические, финансовые и военные альянсы, которые определили характер послевоенного мира.

Незадолго до ухода из Белого дома Бен Родс рассказал об уверенности администрации Обамы в том, что Путин перешел «в наступление, выйдя за рамки той территории, которую он считает своей сферой влияния», что он решил поспособствовать распаду Европейского союза, дестабилизировать НАТО и деморализовать объект своего наибольшего недовольства — Соединенные Штаты Америки. Родс сказал: «Мы оказались на новом этапе, где русские проводят наступательную стратегию, угрожающую международному порядку». Саманта Пауэр выступила с аналогичным предостережением незадолго до ухода со своего поста представителя США в ООН. Россия, сказала она, предпринимает шаги, «ослабляющие основанный на правилах порядок, из которого мы все извлекали пользу на протяжении 70 лет».

Почти 20 лет состояние российско-американские отношения качалось маятником от напряженного до отвратительного. Хотя две страны приходят к соглашениям по разным вопросам, включая торговлю и контроль вооружений, в целом картина складывается довольно мрачная. Многие российские и американские политологи уже без колебаний используют такие фразы как «вторая холодная война».

Уровень этой напряженности вызывает тревогу у опытных профессионалов с обеих сторон. «Мы оказались в такой ситуации, когда сильный лидер довольно слабого государства выступает против слабых лидеров сильного государства, — заявил бывший заместитель командующего силами НАТО в Европе британский генерал сэр Ричард Ширрефф (Richard Shirreff). — И этот сильный лидер — Путин. В данный момент именно он заказывает музыку». Ширрефф отметил, что на вывод натовских войск из Европы Россия отвечает агрессивными действиями, наращивая свои силы вблизи прибалтийских стран. К этим действиям относится отправка авианосной группы в Северное море, развертывание баллистических ракет «Искандер», способных нести ядерные заряды, и размещение противокорабельных ракет. Кремль, со своей стороны, видит в продвижении НАТО к российским границам провокацию, указывая на такие действия США как размещение в Румынии новой системы противоракетной обороны наземного базирования.

Роберт Гейтс, занимавший должность министра обороны при Джордже Буше и Бараке Обаме, называет отношения между Обамой и Путиным «отвратительными» и возлагает часть вины за это на Обаму. По его словам, назвать Россию «региональной державой», как это сделал экс-президент, было «равноценно его заявлению о том, что ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. пер.) это команда из второй лиги». «Я думаю, перед новой администрацией стоит большая проблема и важная задача: остановить ухудшение российско-американских отношений, одновременно противодействуя путинской агрессии и бандитским действиям, — сказал Гейтс. — Всякий раз, когда НАТО делает шаг или Россия делает шаг вблизи своих границ, непременно следует ответ. Где они остановятся? Поэтому надо разорвать этот порочный круг. Проблема в том, как это сделать, чтобы не дать Путину одержать колоссальную победу».

Кое-кто в Москве тоже встревожен. Политолог и военный аналитик с хорошими связями Дмитрий Тренин, работающий в Московском центре Карнеги, заявил в начале осени перед победой Трампа: «Мы идем курсом на „кинетическое" столкновение в Сирии». По его словам, Кремль ожидал, что Клинтон в случае победы на выборах начнет военные действия в Сирии, может ввести бесполетные зоны, спровоцировать повстанцев на уничтожение российских самолетов и создать у русских «впечатление о повторении Афганистана». Тренин добавил: «А потом мое воображение просто оставило меня».

Вражда не была столь сильной и глубокой на протяжении нескольких десятилетий, сказал Сергей Рогов, являющийся научным руководителем Института США и Канады. «Я много лет провел в окопах первой холодной войны, и не хочу погибать в окопах второй, — заявил он. — Мы вернулись в 1983 год, и мне не нравится быть на 34 года моложе таким способом. Это пугает».

3. Мир Путина

Обида Путина на Запад и соответствующее стремление сформировать антизападный консерватизм коренятся в его ощущениях упадка и распада, но не в коммунистической идеологии. Она никогда не была главной для его поколения. Скорее, это поколение ощущало гордость за Россию и за ее силу. Путин родился в 1952 году в Ленинграде и вырос там. Этот город во время Второй мировой войны оказался в фашистской блокаде, которая длилась 900 дней. Город голодал, а отец Путина получил тяжелое ранение на войне. Путин поступил на службу в КГБ в 1975 году, когда ему было 23 года. Через какое-то время его направили на работу в Восточную Германию.

Оказавшись в захолустье страны-сателлита Советского Союза, Путин полностью пропустил момент пробуждения и новых возможностей, которые принесла с собой перестройка. Он ощущал только усиливающуюся беспомощность своей страны. В тот момент, когда в ноябре 1989 года пала Берлинская стена, он находился в подвале советского дипломатического здания в Дрездене, где сжигал совершенно секретные документы. Когда толпы возбужденных немцев пригрозили прорваться на территорию, он позвонил в Москву и попросил о помощи. Однако, по словам Путина, «Москва молчала».

Путин вернулся в Россию, где властвовало ощущение пост-имперского упадка. Запад уже не боялся советской мощи; Восточная и Центральная Европа были неподвластны Москве, а 15 республик Советского Союза пошли каждая своим путем. Созданная Екатериной II и Иосифом Сталиным Империя быстро распадалась.

В Москве западные репортеры могли беспрепятственно посещать обветшавшие объекты для размещения ядерного оружия, секретные в прошлом подземные бункеры и полупустые лагеря для заключенных. Самые грозные комиссары Советского Союза из числа руководителей КГБ, армии и коммунистической партии в августе 1991 года попытались совершить контрреволюционный государственный переворот, но потерпели неудачу и оказались в печально известной тюрьме под названием Матросская тишина. Другие высокопоставленные приверженцы прежнего режима, не желая попасть под суд нового порядка, сами свели счеты с жизнью. Министр внутренних дел, зная, что его вот-вот арестуют, написал записку («Я всю свою жизнь прожил честно»), затем застрелил жену и, сунув ствол револьвера себе в рот, нажал на спусковой крючок.

Запад, ликовавший от своей победы в холодной войне, чаще замечал новые свободы, а не новые проблемы, которые стали чрезвычайно серьезными для миллионов россиян. Падение империи означало утрату пяти миллионов квадратных километров территории, что больше площади Индии. Десятки миллионов русских оказались за границей. На фоне новообретенной свободы выражения, передвижения, вероисповедания и собраний возникло стойкое чувство дезориентации, унижения и потери.

В своих речах и интервью Путин редко говорит о чувстве свободы, возникшем после краха коммунизма и распада Советского Союза. Он вспоминает 1990-е годы как период непрекращающегося хаоса, когда западные партнеры пытались воспользоваться своими преимуществами и требовали, чтобы Россия безропотно смирилась со всем, начиная с расширения НАТО и кончая нападением на ее славянских союзников в бывшей Югославии. Эта повествовательная линия получила широкое распространение, но в ней игнорируются упрямые факты. Запад принял Россию в состав экономического альянса G8. Насилие на Балканах было самым страшным в Европе после окончания Второй мировой войны, и без западной интервенции оно могло продолжаться еще долгие годы. А обеспокоенность России по поводу собственной безопасности была далеко не единственным вопросом в рамках расширения НАТО. Польша, Чехословакия и другие страны региона обрели независимость и суверенитет, и им нужна была защита.

Президент Института Брукингса Строуб Тэлботт на пресс-конференции в Берлине

«Мне казалось гротескной несправедливостью, если такое слово применимо в геополитике, что центральных европейцев могут снова начать притеснять, — сказал ведущий советник Билла Клинтона по России и по региону Строуб Тэлботт. — Сказать им, что они будут жить в подвешенном состоянии в плане безопасности, потому что иначе русские обидятся и напугаются, было просто нелогично и неубедительно». Но американские политики беспокоились о том, как переформатирование экономического и военного порядка в Европе отразится на павшей державе и потенциальном партнере. Клинтон со своими советниками понимал, что реакционные политические силы в России — так называемая «красно-коричневая коалиция» упорствующих коммунистов и усиливающихся националистов — видят в США эксплуататора и ослепленного своей победой триумфатора, и надеются вернуть власть над государством.

Во время саммита в Москве в 1996 году Клинтон отправился на утреннюю пробежку по Воробьевым горам вместе с Тэлботтом. Клинтон знал Тэлботта еще со студенческих лет в Оксфорде и поведал ему о своей тревоге. У него не было никаких сожалений о расширении НАТО или о решении начать войну против сербских сил в Боснии. Но он знал, что это серьезно затрудняет политическую жизнь Ельцину.

Во время той пробежки Клинтон сказал Тэлботту: «Мы постоянно говорим старине Борису: смотри, что тебе надо делать дальше — вот тебе еще больше дерьма в лицо. Ему сейчас очень трудно с учетом того, кто ему противостоит, и с кем он имеет дело».

Незадолго до того саммита Ельцин вызвал к себе Тэлботта. «Мне не нравится, когда США выставляют напоказ свое превосходство, — сказал он. — Трудности у России всего лишь временные, и не только из-за того, что у нас есть ядерное оружие, но и по причине нашей экономики, нашей культуры, нашей духовной силы. Все это создает надежную и неоспоримую основу для равноправных отношений. Россия снова возвысится! Я повторяю: Россия снова возвысится».

Когда в 1996 году начался избирательный сезон, популярность Ельцина измерялась однозначными числами. Значительная часть населения обвиняла его в том, что его экономические меры помогают только тем, кто близок к кремлевской власти. Для миллионов людей реформы, включая «шоковую терапию», на которой настаивали западные советники и политики, означали крах основных социальных услуг, гиперинфляцию, коррупцию, воровскую приватизацию, а также экономический спад — не менее серьезный, чем Великая депрессия. Большинство россиян считало, что виной всему не коррозия старой системы, а коррупция новой. Демократию стали все чаще называть дерьмократией. Ельцин, который пользовался поддержкой олигархов и Международного валютного фонда, с большим трудом сумел вырвать победу из рук своего оппонента-коммуниста. Но он продолжал сильно пить, несмотря на несколько инфарктов, а в последние годы часто устраивал жалкие пьяные спектакли.

В новогоднюю ночь в 1999 году Ельцин появился на экранах телевизоров. Сзади стояла рождественская елка. Как-то вяло и довольно безжизненно он заявил о своей отставке. «Я хочу попросить у вас прощения, — сказал он. — За то, что многие наши с вами мечты не сбылись. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее. Я сам в это верил».

Человеку, который за восемь лет до этого выступил против государственного переворота, не хватило выносливости, чтобы оставаться у власти, не хватило политического воображения, чтобы продолжать начатое дело. «Я сделал все что мог, — сказал Ельцин. — Мне на смену приходит новое поколение». Он назначил своим преемником мало кому известного разведчика Владимира Путина, который ускоренными темпами поднимался по карьерной лестнице, так как был дисциплинирован, умен, и что самое главное, верен своему начальству.

Одним из первых своих указов Путин защитил Ельцина от возможного судебного преследования в будущем. Затем он принялся за стабилизацию обстановки в стране и повел ее курсом на традиционное российское самовластие. «Когда Ельцин начал отходить от дел, старая система снова укрепилась, а Путин завершил этот возврат, — сказал Андрей Козырев, с 1990 по 1996 годы занимавший пост министра иностранных дел. — Основная проблема заключалась в неспособности довести до конца экономические и политические реформы, а поэтому мы снова откатились к конфронтации с Западом и НАТО».

Путин почти сразу продемонстрировал свое недоверие к открытой системе. Он видел, что государство стало почти недееспособным, и решил восстановить его власть и авторитет единственным известным ему способом: в ручном режиме и сверху. Ничем не ограниченную анархию ельцинского правления он заменил чем-то более систематизированным. Путин либо оттеснил на обочину, либо приблизил к себе олигархов из 1990-х годов, а также сформировал касту преданных ему коррумпированных сатрапов, которую стали называть «Кремль Инкорпорейтед». Все аспекты политической жизни в стране, в том числе, средства массовой информации, были поставлены под контроль созданной им «вертикали власти». Когда Ельцин находился у власти, частные телеканалы, такие как НТВ, сообщали об ужасах чеченской войны и даже показывали сатиру на Ельцина и других кремлевских руководителей в представлении марионеток «Куклы». Канал НТВ, которым владел олигарх Владимир Гусинский, в самом начале устроил Путину нечто вроде проверки, проводя дискуссии о коррупции и нарушениях прав человека. В «Куклах» появилась новая марионетка в виде российского президента. Путина это не очень позабавило. Спустя пять месяцев после прихода к власти он отправил вооруженный отряд МВД в штаб-квартиру Гусинского для проведения обыска. К 2001 году Гусинский был вынужден передать НТВ более послушным собственникам, и бежал из страны. С тех пор телевидение находится под жестким контролем федеральных властей.

В первые годы пребывания у власти Путин с вниманием относился к Западу и добивался его расположения. После обрушения башен Всемирного торгового центра он первым из иностранных руководителей позвонил Джорджу Бушу. Выступая в том же месяце в Бундестаге, он обратилс

Источник новости:
14.03.2017 02:44
186

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Возможно вам будет интересно
МИД РФ осудил чествование легионеров Waffen SS в Латвии
В Европе всё больше стран, выступающих против продления санкций в отношении РФ
Сергей Лавров и Хосе Мануэль Гарсиа-Маргальо обсудили в Москве актуальные вопросы двухстороннего сотрудничества
При нем Сингапур из страны "третьего мира" превратился в один из главных финансовых центров мира
В связи с подделкой документов об образовании
Долг Греции составляет 315 миллиардов евро, но это греков не смущает
Европе без газа и нефти России будет очень сложно